Иммунитеты в средние века
ИММУНИТЕТ (от лат. immunitas — термин римского права, означавший освобождение отдельных групп населения, некоторых категорий земель от государственных налогов, повинностей и т. д.) — в средние века совокупность прав, присвоенных феодалами в процессе насильственного закрепощения крестьянства и обеспечивавших им прямую власть над последним. Иммунитет выражался в праве феодала в пределах определенной территории производить суд, взимать налоги и различные поборы, а также отправлять полицейские функции. Иммунитет развивался как неотъемлемый атрибут крупной феодальной земельной собственности на определенной стадии развития феодальных отношений. Будучи одним из важнейших орудий внеэкономического принуждения, иммунитет служил основной цели феодального господства — цели получения феодальной ренты. Иммунитет оформлялся обычно королевской грамотой, запрещавшей вступление (introitus) во владения феодала-иммуниста графам и прочим представителям государственной власти в целях суда, принуждения и сбора фискальных поступлений (поборы, ранее поступавшие в пользу государственной казны, теперь присваивались владельцем иммунитета). Фактически королевское пожалование лишь утверждало захват феодалом этих прав — возникновению иммунитета предшествовало (и ему сопутствовало) складывание специального аппарата вотчинной власти, к которому переходили (частично) функции, выполнявшиеся ранее органами государственной власти. В период становления феодализма иммунитет способствовал закрепощению крестьянства. Иногда король давал иммунитет на земли, до того времени не принадлежавшие феодалу, что вело к превращению их в собственность последнего; под власть вотчинника-иммуниста попадали и свободные крестьяне и даже вассалы.
Иммунитет получил широкое распространение во Франкском государстве (один из первых памятников, упоминающий о франкском иммунитете, — эдикт Хлотаря II, 614 года; первые дошедшие до нас иммунитетные грамоты относятся к середине 7 века); обычно франкский иммунитет передавал вотчиннику-иммунисту только право низшей юрисдикции (т. е. суда по мелким правонарушениям), высшая (суд по уголовным делам) оставалась за графом. Наивысшего развития иммунитет в большинстве европейских стран достиг в 10-12 веках. Объем иммунитетных прав находился в зависимости от степени могущества феодалов — в ряде случаев феодал захватывал и право высшей юрисдикции. Иммунитет являлся юридическим выражением политической раздробленности, поскольку территория, подвластная иммунисту, была изъята (полностью или частично) из ведения представителей центральной власти. В связи с усилением королевской власти и складыванием централизованных государств институт иммунитета приходит в упадок (хотя частная власть вотчинников над крестьянами сохраняется в той или иной мере до буржуазных революций, а в некоторых районах в период позднего средневековья происходит даже ее укрепление — особенно в районах «второго издания крепостничества»). Существовали различия в объеме иммунитетных прав в отдельных странах. Так, в Германии, где иммунитет достиг наибольших успехов при Саксонской династии, дальнейшее развитие иммунитета приводило в ряде случаев к образованию компактных иммунитетных владений, что имело большое значение в оформлении территориальных княжеств. Напротив, для Англии (где в англо-саксонский период развилось право частной юрисдикции, близкое к франкскому иммунитету, — см. Сока) в целом характерна слабая выраженность иммунитета: в условиях существования относительна сильной централизации государства королевеская власть здесь уже с 12 века ограничивает иммунитетные права отдельных феодалов.
Термин «иммунитет» обычно употребляется в отношении стран Западной Европы, но подобный институт развивался (в той или иной степени) в период феодализма и в других странах, в том числе и на Востоке (см., например, в ст. Военно-ленная система). О византийском иммунитете см. Экскуссия. На Руси иммунитет был впервые зафиксирован в грамотах 12 века, но уже в 14-17 веках из полного иммунитета изымались в пользу государственной власти права сбора основных налогов и таможенных пошлин, а также суда по вопросам душегубства, разбоя и татьбы с поличным (эти ограничения, в 14-15 веках еще спорадические, в 16-17 веках стали приобретать всеобщий характер). Иммунитет был уничтожен с отменой крепостного права в 1861 году (пережитки сохранялись до 20 века).
Для буржуахной историко-правовой науки характерным является формально-юридический подход к анализу иммунитета: рассмотрение иммунитета в первую очередь как совокупности правоотношений, создающихся в результате королевского пожалования (исходя из этого, например, английские историки склонны вообще отрицать иммунитет в Англии, поскольку здесь судебно-административные права феодала далеко не всегда опирались на королевское пожалование), игнорирование основного значения иммунитета как средства внеэкономического принуждения по отношению к зависимому крестьянству; большое место буржуазные исследователи уделяют вопросу правовых истоков иммунитета, объему иммунитетных прав, уровню иммунитетной юрисдикции и т.д.
Основные источники для изучения иммунитета: королевские грамоты, формулы, капитулярии.
Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 5. ДВИНСК — ИНДОНЕЗИЯ. 1964.
Литература:
Данилов А. И., Осн. черты И. и фогтства на церк. землях в Германии X-XII вв., в сб.: Докл. и сообщения: ист. фак-та МГУ, в. 7, М., 1948; Гутнова Е. В., К вопросу об И. в Англии XIII в., в сб.: Ср. века, в. 3, М., 1951; Гуревич А. Я., Роль королев. пожалований в процессе феод. подчинения англ. крестьянства, там же, в. 4, M., 1953; Колесницкий Н. P., Эволюция раннефеод. системы обл. и местного терр. устройств и рост вотчинной власти в Германии в IX — первой пол. XII вв., там же, в. 9, М., 1957; Граменицкий Д. С., К вопросу о происхождении и содержании франкского И., там же, в. 2, М., 1946; Михаловская Н. С., Каролингский И., там же; Kroell M., L’immunité franque, P., 1910; Seeliger G., Soziale und politische Bedeutung der Grundherrsehart im früheren Mittelalter, Lpz., 1903; Hirsch H., Die Klosterimmunität seit dem Investiturstreit, Weimar, 1913; Mayer Th., Fürsten und Staat, Weimar, 1950; Mitteis H., Der Staat des hohem Mittelalters, 4 Aufl., Weimar, 1953.
Источник
Черная кошка, предмет ненависти и страха в Средние века. Фото:Яндекс картинки
В темное и мрачное Средневековье даже у пушистых котиков была плохая репутация. Кошки ассоциировались с дьяволом, ведьмами, чертями и прочими нечистыми персонажами, которые могли перевоплощаться в черную кошку.
Дурная слава преследовала усатых в Европе несколько столетий. Христианская церковь объявила кошку пособником сатаны. В ХIII в. Папа Григорий IX призвал к уничтожению кошек, обвинив их в родстве с дьяволом. Основными доказательствами послужили бесшумная походка способность появляться и исчезать в неизвестность. А острые когти, способность видеть в темноте и горящие глаза указывали на внешнее сходство с чертями. Даже обычное мяуканье рассматривалось как душераздирающие адские вопли.
Кошки изображались отродьем дьявола, иногда с крыльями, когтями, рогами. Фото:Яндекс картинки.
В знаменитом оккультном труде «Молот ведьм» было, так сказать, «научно» обосновано умение ведьм превращаться в черных кошек. Поэтому хранители веры сделали вывод, что в обличие любой кошки может скрываться ведьма. «Иммунитетом» против ревностных христиан служило белое пятнышко на груди животного – пятно считалось знаком ангелов. В остальных случаях служители церкви призывали к уничтожению кошек вместе с хозяйкой.
Белое пятнышко на груди — эта кошка спаслась бы в Средние века. Фото: Яндекс картинки.
Монах ордена францисканцев Бертольд фон Регенсбург в обвинительных речах переплюнул многих. Он проповедовал о том, что дыхание кошек источает чуму.
Апогеем этого безумства стал указ папы Иннокентия VIII (которого в Германии прозвали «невинным»). Указ официально объявлял колдовство государственной проблемой, с которой нужно бороться. А бороться очень «просто» — «очищать» на костре еретиков, ведьм, колдунов, а вместе с ними всех попавшихся на пути кошек, дабы не пропустить ни одно «дьявольское отродье».
Средневековая картина. Служители церкви призывают к ненависти кошек. Фото: Яндекс картинки
Уничтожение котов и кошек превратилось в своеобразное состязание. Развлечение жителей под покрывалом благочестия.
В Англии кошек сажали в кожаный мешок, подвешивали его на дерево и использовали как мишень для лучников. В Дании кошек закрывали в деревянной бочке, закрепляли бочку между деревьями и проезжая мимо кололи копьями. Того кто сумеет разбить бочку и убить несчастное животное чествовали и объявляли «кошачьим королем». В Испании существовали «кошачьи органы». Внутрь музыкального инструмента помещалось животное, при нажатии на клавишу органа защемлялся кошачий хвост, от боли бедная кошка громко мяукала.
Кошачий орган. Фото:/Яндекс картинки
Настоящая бойня началась, когда папа Юлий II призвал выступить в крестовый поход против кошек. В христианской Европе были уничтожены десятки тысяч животных, их сжигали, закапывали, замуровывали в стены, топили.
Тотальное истребление кошек привело к росту численности крыс и прочих грызунов – переносчиков болезней. Помимо этого, крысы уничтожали запасы продовольствия. В середине 1300 г. в Европе вспыхнули эпидемии болезней, а затем Европу накрыла эпидемия чумы. В начале эпидемий охота на кошек не прекращалась. Наоборот, их уничтожали усерднее, так как церковь считала чуму божьей карой и происками дьявола.
Вот так в Средние века представляли кошек — шабаш, ведьмы, колдовство. Фото:Яндекс картинки
К XIV в. Кошки получили «индульгенцию». Масштабы чумы стали колоссальными, полчища крыс заполонили города. Жертвами «черной смерти» стали более 60 млн человек, население городов редело. В некоторых частях Европы кошачьи казни сошли на нет, людям просто было не до этого. Численность кошек стала постепенно увеличиваться, полчища крыс отступали. Эпидемия постепенно стихала. Да, уничтожение кошек было не единственным фактором распространения чумы. Но отрицать большого влияния нельзя.
Гнусные традиции кошачьего жертвоприношения
Жертвоприношения – языческая традиция, прочно укоренившаяся в сознании людей. Иногда в Средневековой Европе жертвами становились кошки. Например, в Богемии (территория современной Чехии) считалось, что если убить кошку посреди поля, то урожай будет богатый, а вредители и грабители обойдут хозяйство стороной.
Замуровывание кошек в фундамент строящегося дома по поверьям убережет дом от крыс и мышей. Стоит ли удивляться жестокости домовладельцев, ведь нередко в стены замуровывали и людей (об этой страшной традиции я рассказала Вам в одной и статей). При реконструкции Тауэрского моста при разборе каменной кладки обнаружили кошачий скелет, попавший туда в 17 веке.
Дикость не имела границ. Живых кошек бросали в горящие дома, чтобы потушить пламя. Считали, что дьявольская сущность кошачьих усмирит огонь.
Видимо подобным зверем — исчадием ада предствляли себе кошку когда бросали ее в открытый огонь. Фото:Яндек картинки.
Кошки подвергались преследованиям аж до 17 века. Но потом все изменилось, и они наконец то заняли в жизни людей подобающие место – место домашних любимцев и помощников.
Источник
Вопрос о возникновении, развитии и роли иммунитета в феодальной Англии весьма скупо освещен в буржуазной историографии. Причина этого — слабая выраженность английского иммунитета по сравнению с иммунитетом в странах континентальной Европы. Поэтому им мало интересовались историки, изучавшие иммунитет как общеевропейское явление эпохи феодализма. Поэтому же специалисты по истории Англии, считая влияние иммунитета на ее социальное и политическое развитие незначительным, обычно не уделяли ему серьезного внимания.
Из русских историков вопросу о развитии иммунитета в Англии несколько страниц посвятил Д. М. Петрушевский (Д. М. Петрушевский. Очерки из истории английского государства и общества в средние века. М., 1937, стр. 44-49). Однако он рассматривает только зарождение иммунитета в англо-саксонскую эпоху, совершенно не затрагивая его последующего развития в XII—ХIII веках. Петрушевский, в отличие от большинства английских историков, справедливо подчеркивает полную аналогию между англо-саксонской сокой и франкским иммунитетом. Но он совершенно неверно трактует вопрос о происхождении иммунитетных привилегий, считая, что судебные права феодалов являлись лишь следствием тех фискальных прав, которые король передавал им в пределах иммунитетной территории. В действительности дело обстояло, повидимому, наоборот. Ведь частная власть феодалов, развивавшаяся вместе с ростом крупного землевладения как его неотъемлемый атрибут, прежде всего проявлялась в судебной власти феодалов по отношению к их крепостным крестьянам, свободным держателям и вассалам.
Именно из этой судебной власти вытекали и фискальные привилегии феодалов, хотя нередко эти последние оформлялись иммунитетным пожалованием раньше, чем право юрисдикции.
В английской буржуазной историографии также нет ни одной работы, специально посвященной вопросу об английском иммунитете, особенно в XII-XIII веках. Общие же работы касаются его обычно вскользь, не выходя за рамки самых общих характеристик и в сущности ничем не объясняя его особенностей. Из этих работ исключение составляют только три. Первая из них — многотомная «История английского права» Гольдсворта (Holdsworth. History of English law, vol. I, p. 109-140), в которой вопрос об иммунитетах в XII-XIII веках рассматривается в связи с организацией местного управления феодальной Англии. Однако Гольдсворт ограничивается довольно кратким описанием [104] различных иммунитетных прав, существовавших в Англии, и рассматривает их главным образом с точки зрения развития общего права и судебных учреждений. Он обходит и вопрос о социальной сущности иммунитета, и вопрос о взаимоотношениях между органами центрального управления и сеньериальной юрисдикции.
Такой же характер носит глава, посвященная иммунитетам в «Истории английского права» Поллока и Мэтланда (Pollok a. Maitland. History of English law, vol. II, p. 571), которая дает подробную характеристику судебных и фискальных привилегий английских феодалов, но исключительно с правовой точки зрения. И здесь, так же как у Гольдсворта, социальное назначение английского иммунитета и причина его особенностей не нашли никакого освещения.
Несколько иначе подходит к вопросу об иммунитете Кэм (Cam. Studies in the Hundred Rolls. 1931; Hundreds and Hundred Rolls. 1921; Liberties and Communities in the medieval England. 1944) в ряде работ. Иммунитетные права английских феодалов интересуют ее только в плане выяснения роли иммунитетов в местном управлении феодальной Англии. При этом она исходит из совершенно неверной, фальсификаторской концепции политического развития феодальной Англии, согласно которой феодалы в качестве вассалов короля, связанных с ним договорными отношениями, несут перед ним ответственность за организацию местного управления и своих иммунитетах. Таким образом, иммунитеты рассматриваются не как средство внеэкономического принуждения, но как звено в системе местного управления, обеспечивающее организацию «права и порядка», что является, по мнению Кэм, основной задачей центрального правительства феодальной Англии.
Таким образом, совершенно извращая исторические факты, Кэм идеализирует английское феодальное государство XIII века, руководящим принципом которого она считает лозунг «ответственность ради порядка», якобы легший затем в основу английской буржуазной демократии (Cam. Liberties and Communities. p. XIII, XIV) и английских феодалов-иммунистов, которых она изображает как служителей общественных интересов, воплощенных в этом идеальном центральном правительстве.
Эта и ей подобные фальсификаторские концепции буржуазных историков по вопросу об английском иммунитете несомненно отражают определенную классовую тенденцию, особенно свойственную английским буржуазным историкам, — во что бы то ни стало доказать «правовой» надклассовый характер английского средневекового государства, в котором они видят воплощение исконной якобы приверженности англичан к свободе, праву и порядку. Неизбежным следствием такой постановки вопроса является и формально юридический подход этих историков к анализу иммунитетных отношений. Рассматривая иммунитет как юридически оформленное королевское пожалование феодалу тех или иных политических прав, как форму «отчуждения части государственного суверенитета», они не могут и не хотят понять основного назначения иммунитета как средства внеэкономического принуждения по отношению к зависимому крестьянству. В силу этого общего для буржуазной историографии положения английские историки, в частности, склонны вообще отрицать существование иммунитета в Англии на том основании, что судебно- административные права феодалов далеко не всегда опирались здесь на королевское пожалование. Поэтому же они избегают применить по отношению к Англии самый термин «иммунитет», предпочитая называть [105] судебно-административные и политические привилегии английских феодалов просто «вольностями» и «привилегиями» (liberties, franchises).
Между тем, если рассматривать иммунитет с единственно возможной для историка-марксиста точки зрения как одно из важнейших орудий внеэкономического принуждения, обеспечивающего эксплоатацию феодально зависимого крестьянства, то существование иммунитета в Англии XII-XIII веков не подлежит никакому сомнению. По словам Маркса «во всех формах, при которых непосредственный рабочий остается «владельцем» средств производства и условий труда, необходимых для производства средств его собственного существования, отношение собственности должно в то же время выступать как непосредственное отношение господства и порабощения…» (К. Маркс. Капитал, т. III, 1950, стр. 803).
Иммунитетные права английских феодалов, которые, как показано дальше, были широко распространены в Англии XII-XIII веков, являлись не менее удобной для феодалов формой организации этого «господства и порабощения», чем иммунитетные права французских, немецких и других феодалов.
Однако эта общая социальная обусловленность иммунитета не исключает ряда специфических его особенностей в разных странах. Известно, что… «один и тот же экономический базис — один и тот же со стороны главных условий — благодаря бесконечно различным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям… может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств» (Там же, стр. 804).
Английский иммунитет имел ряд особенностей, которые отчасти и давали повод английским буржуазным историкам вообще отрицать его существование.
Настоящая статья имеет целью дать характеристику иммунитетных привилегий английских феодалов в XIII веке, выяснить их своеобразие и их социально-политическую значимость в жизни феодальной Англии.
Основными источниками для этой работы послужили Placita de quo warranto (Placita de quo warranto. Ed. Record commission, 1818) царствования Эдуарда I и Сотенные свитки — Rotuli hundredorum 1274 года (Глостерский статут обязывал всех феодалов, владеющих иммунитетными правами, явиться в королевский суд и доказать там свои права на владение иммунитетом, предъявив соответствующие документы. В случае неявки феодала статут угрожал ему конфискацией иммунитета).
Первый из них — Placita de quo warranto (в дальнейшем PQW) представляет собой собрание протоколов судебных заседаний, которые велись согласно постановлению Глостерского статута 1278 года по искам короны против отдельных феодалов, по поводу иммунитетных прав, которыми они пользовались. Они дают обильный материал для характеристики различных иммунитетных прав, знакомят с иммунитетными хартиями английских королей XII-XIII веков и с их общей политикой но отношению к иммунитетам и их владельцам. Rotuli hundredorum (в дальнейшем RH), представляющие собой результаты расследования, произведенного в 1274-1275 гг. по приказу Эдуарда I по всем графствам Англии, дополняют PQW, рядом интересных количественных данных. [106]
Это расследование, имевшее целью выяснить, какие права короны захвачены феодалами, ставило присяжным, производившим расследование, вопрос и о том, кто из феодалов пользуется какими привилегиями (libertates) и на каком основании (quo warranto) (RH I. p. 1). Ответы на этот вопрос, данные в Сотенных свитках 1274 года по каждому графству и сотне, составляют массовый и единообразный материал почти по всей территории Англии, позволяющий выяснить распространенность различных видов иммунитетных прав.
Хотя и Сотенные свитки и Placita de quo warranto дают очень интересный и ценный материал, оба эти источника носят несколько односторонний характер. Представляя собой правительственные расследования, они рисуют главным образом взаимоотношения между центральным правительством и иммунитетными властями, т. е. преимущественно политическую сторону английского иммунитета. Напротив, организации частной власти на иммунитетной территории и характер отношений «господства и порабощения» между лордами-иммунистами и их «людьми», отражены в этих источниках очень неполно. Тем не менее на основании этих источников можно составить себе общее представление о характере иммунитета в Англии XII-XIII веков.
Рубрика: Статьи.
Источник